?

Log in

No account? Create an account
КАРГАНПУРГУЛЬДИ
mechrazum
(начало рассказа)

… Карганпургульди таково было тогда и там моё имя. Я был воином. Я знал то, что я воин с самого своего детства. Быть им было моей судьбой. Я не помнил ни своих родителей, ни каких либо других родных. Я не помнил никаких своих друзей, ни даже знакомых, я всегда был только сам с собой.
     Я не помнил себя – ребёнка. Я не знал сколько мне лет и откуда я родом. Я не знал где, кто, когда и как обучил меня ремеслу воина, но знал я это ремесло очень даже неплохо. Я не знал кто дал мне моё имя! И я очень смутно помнил все войны на которых мне довелось бывать. Воспоминания эти появлялись когда я вдруг узнавал местность на которой я уже бывал, и это могли быть как Север так и Юг, как Запад так и Восток. Холодно много замёрзшей воды и мало местных жителей – Север, жарко много растений и много жителей Юг и … . Но я не стремился специально вызывать какие то воспоминания, ведь в воспоминаниях нет никакой практической пользы.
     Я не знал  даже имён моих ближайших соратников, я называл их про себя только по данным им мной кличкам- приметам – Рыжий, Левша, Бокоход, Безбровый и … . Я не знал  имён своих офицеров, кроме имени своего непосредственного командира всадника десятника Сирфайкемати, и говорил я только с ним. Говорил только два слова *Будет исполнено*, когда он отдавал  мне приказ или  поручение. Больше я ни с кем не говорил, никак и никогда.  Даже если меня посылал  выполнить своё требование какой либо офицер я только кивал ему головой и отправлялся исполнять порученное. Остальные из нашего десятка вели себя точно так же, никто ни с кем не говорил, и если была  необходимость в совместных действиях,  то нам было достаточно просто переглянуться, иногда объяснялись жестами.
     Я не любил войну, но и не отрицал её, я был к ней равнодушен. Война была всем сразу для меня и судьбой и ремеслом и привычкой и может быть чем то ещё,  названия чему я не могу найти в известных мне словах. Меня не напрягала и не раздражала монотонность военно-походной жизни, а иной я и не знал. Никогда например я не только не жил, но и ни разу даже не был в ином жилище кроме своего походного одиночного шатра. Иногда я даже не знал с кем и почему мы сейчас воюем, сам я об этом не спрашивал, а если и узнавал то только тогда, когда случайно мог услышать разговор офицеров будучи в наряде или в карауле.
   Война как ремесло меня вполне устраивала, не хуже и не лучше она была других занятий. Так же монотонна как земледелие и кочёвка со скотом, так же насыщена разной деятельностью как ремёсла тех кто сотворяет всяческие вещи или строит мосты, крепости, здания, дороги, так же располагает к покою как звездочётство и землемерие и счисления. Я не тяготился её кровавой сутью потому что я не убивал никого кроме таких же как я воинов. Убивал обученных, вооружённых и равноценных мне своим  ремеслом севайров.
     Я никогда не бывал в городах, потому что всадники не входят в города со своими верховыми животными – игаррами. Игарры злобны и кровожадны, они ненавидят всех кроме своего всадника, и даже друг друга если они одного пола. Ну и конечно ещё и потому что всадники не штурмуют крепости, это удел пеших воинов. Наша война, война всадников – поле, степь, пустыня, просто равнина. Даже в лесу это уже не наша война. А оставлять надолго своего игарра одного нельзя ибо он не признаёт никого кроме своего севайра, своего всадника. Игарр считает своего севайра частью самого себя и поэтому всегда стремится быть рядом или хотя бы видеть или слышать или ощущать запах своего всадника.
   Но я много читал о городах. При штабах всегда бывает большой обоз со свитками мудрости, и я часто брал там свитки и читал их, заполняя этим свой досуг. Из этих же свитков я многому выучился, и мог сам делать счисления и знал  многое об устройстве этого мира и природе многих вещей в нём сущих.
Как и всем мужчинам мне конечно были необходимы женщины для удовлетворения половых потребностей. Их я имел в практически свободном доступе в специальных *женских шатрах* которые всегда перемещаются вместе с обозами вслед за большими воинскими образованиями. Две из них мне очень нравились, равно как и я им. Обе они понесли от меня ребёнка, и покинули *женские шатры* потому что быть там с детьми запрещено. Обоим я отдал все накопленные на тот момент монеты, и этого оказалось достаточно что бы они обустроились в своей новой жизни. Воину всаднику хорошо платят и у меня не было недостатка в монетах.  Имя моим детям я не давал, имя им дали их матери.
Это конечно не всё что я помню о себе, но для этого рассказа считаю достаточным … .