?

Log in

No account? Create an account
О ПОМИНКАХ
mechrazum
     
       Пошли как то зверуги плотоядно-всеядные  на охоту, надоело мышами и падалью подбираться, орехами и корешками подъедаться,  притощали  недохишники, мяса, мясища им было потребно и очень, очень сильно его хотелось.  Не долго искали кого на корм пустить, олешков  каких то обнаружили, да тут же и напали. Знатная битва была. Оленихи с телятами да нетельные самки  так в чащобу ломанули со страху, что после себя просеку оставили,  зато косячный вожак и молодые самцы спуску не дали, резались до последнего. Но куда им против профессионалов,  не выстояли тоже ходу дали. Так и достался  хишникам на прокорм молодой самец. Да вот незадача, закрошил и одного ихнего косячник, развалил надвое ему головёнку вострым копытом,  хорошего, дельного парня отослал в поля вечной охоты.              
        Тут то и пошёл *пир горой*, велик  да жирён олешек, только брюхо набивай. И набивали.  Набивали, да на загиблого соратника поглядывали. Да подумывали – «… жаль конечно, товарища, ну дак,  то судьба его значит такая, не сошлись сёдни его планиды», а где то в глуби мозгичков звериных и такая мыслишка пошевеливалась – «… так то оно так, жалко, но зато доля его и в моём брюхе куском лежать  будет». И как то от такой мыслишки полегче становилось, порадостней.                                        
         Так вот и появился приобретённый рефлекс по павшему боевому сотоварищу брюхо посытней набивать. Его добычной долей подсыщаться. Рефлекс то он либо *кнутом*, либо *пряником* приобретается. А добротная сытость,  чем не сладкий пряник.              
         Потом как то само собой возьми да и получись из тех звериков – человекеры. Научились охотиться и камнём и дубьём , да только добыча не перестала от этого сопротивляться. Пореже конечно теперь друганы от рогов и копыт или клычья с когтищами в лучшие миры отходили, но и не так уж и редко.  А холодильников то тогда не было ещё, а солить и вялить мясико умёнка не хватало,  так, что долю сгинувшего опять таки всем гуртом и харчили,  тут же на месте. Так рефлекс то и закрепился, и привычкой стал. Окочурься кто, по какой причине, так,  что бы не горевать в голоде набей брюхо, на сытость то оно и не так горемычно.   Отхлынет кровушка от мозгичков к желудку, что бы с харчом управляться, оно и полегчает.
          А дальше – больше, говорить толком научились.  Ну и давай за жоревом ещё и разговоры вести. Вспоминать как добычу валили, как гнали да забивали. Ну и про *невезучего* тут как не вспомнить.  Порассуждать почему ему так не свезло. Сунулся не туда не вовремя, или на говне или глине поскользнулся, или за корень какой или камень запнулся ну и …  Да и вообще про него повспоминать, что за чел такой был. Сытые разговоры они неспешные, долгие.                               
     Так оно и прижилось с рефлекса в привычку, а потом и в традицию. Как только отлез кто в иной мир, так давай это дело жоревом отмечать. И уже не важно стало кто и по какой причине копыта откинул.  Сдох  человекер – садись и жри, вроде как ты ему тем самым уважение делаешь.  Ну а дальше всякие жрецы и шаманы это дело в ритуал закрепили, а потом и попы всякие свою *теоретическую* базу подвели.                      
       Так оно и пошло. Поначалу *тризны* всякие, игрища военные, пиры на *всё село*, от рефлекса то уже не избавишься, так его надо *легализовать, ввести его в официальный статус, и даже объявить делом достойным и НУЖНЫМ.    И если встарь, то, что недожрали стервятникам и падальщикам доставалось, то нонче бомжам, нищим и иным попрошайкам перепадает.  Зайди какая пьянь на *поминки*, и поднесут, и накормят.  А могут по пьяни и традиции тризны и военных игрищ вспомнить, и славно этак песняка поорать или  помудохаться, и тем самым большое почтение усопшему оказать.                       
      Рефлекс закреплённый во многих  тысячах поколений – больше чем рефлекс.                                                       
     Продукция произведена в Мастерской Механического Разума в 7525г.